?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Выживание.

Мальчишки родились 700г и 642г. Оба 6-9 по шкале Апгар (круто для их возраста).




Плацента Дана (первый) имела следы отслоений, и, соответственно, кровотечений. Но доктор сказала, что это меньшая проблема по сравнению с тем что было у брата.
Плацента Давида (второй) была поражена кишечной палочкой (амнионитис). Соответственно бактерия поела его самого, проникнув в легкие и внутрь. При родах мешки порвались и Данчик тоже заразился. Итого, оба мальчика получили сепсис с самого начала.
Практически сразу Давидкины легкие не выдержали искусственной вентиляции и правое легкое порвалось (пневмоторекс). Воздух начал поступать в пространство между альвеолами и легочным мешком, и этот воздух стали откачивать проколов легочный мешок снаружи.
Легкие Данчика вначале выдержали, но все-таки порвались примерно через 3 месяца.
Первые две недели мальчишек лечили антибиотиками от кишечной палочки, давали сульфактант и препарат для закрытия артериального протока (дуктус), который должен закрываться при родах.

Мы пребывали в расстроенных чувствах и считали часы и дни - сколько они протянут. Решили первую неделю не фотографировать. Так самые пугающие картинки остались у нас только в головах. И, слава богу, почти уже стерлись оттуда.

Давидку, в связи с его тяжелым состоянием старались трогать как можно меньше и не взвешивали. Данчика взвешивали. Минимальный зарегистрированный вес - 550г. Медсестры сказали, что в его 700г было много отеков и 550 - это его настоящий вес после того как отеки сошли. Давидка по внешнему виду был еще меньше, но его вытаскивать из инкубатора было категорически нельзя.

Кожа у мальчиков была такая тонкая, что через нее все просвечивало. От прикосновений кожа стиралась и кровила. Поскольку медсестры и мы постоянно обмывали руки алкогольным раствором, алкогольные пары попадали мальчишкам на кожу и вызывали ожог. Первую неделю их держали под голубыми лампами, и закрывали им глаза. Примерно через неделю кожа появилась и стала более приличного цвета.




Как только нам разрешили дотрагиваться до деток, мы попробовали их погладить. Оказалось, что гладить таких детей не стоит - кожа тонкая и очень ранимая. Даже легко проведя рукой можно было поранить ребенка. Так что мы просто прикасались к ним. В первую очередь вкладывали палец им в ручки. Их пальчики не могли полностью обхватить даже мизинец. Но уже спустя небольшое время они стали хвататься за пальцы. Через какое-то время Давидка очень нас впечатлял тем, как он крепко сжимал палец своим кулачком. Во-первых, это в самом деле чувствовалось как хватка, а во-вторых, у Давидки даже пальцы белели от усилия.



Еще мы пытались положить руку на головку. Головки были очень маленькие. Так что голова охватывалась одними пальцами, без участия ладони. Это было непривычно и неудобно.

Доктор Тавори постоянно напоминала нам, что для того чтобы выжить, мальчики должны этого захотеть и должны бороться за жизнь. Она настаивала на том, чтобы мы пели деткам. Поскольку от моего пения скорее жить расхочется (любимая песня - Doors "Whiskey Bar" со словами, "I tell you, we must die"), петь я не стал, но мы все время мысленно с ними разговаривали.

Слишком долго находиться рядом с сыночками было тяжело. Мы не хотели плакать при них и вообще, хотели быть как можно более бодрыми, чтобы внушать деткам уверенность и давать силы. Так что мы набирались сил и настроя, шли к мальчишкам, и как только чувствовали что раскисаем, мы уходили и набирались сил.

Иногда собираться с духом приходилось достаточно долго - было пронзительно жалко мальчишек и страшно за свое и за их будущее. Так что нельзя сказать что мы постоянно были рядом с инкубаторами. Но в каждое стояние рядом с ними мы пытались сказать им, что они нам важны и что мы будем заботиться о них.


Мы распределяли наши смены в течении дня и с удивлением обнаруживали, что заведующая пагией Доктор Тавори все еще на работе. Она не присутсвовала постоянно в зале с инкубаторами, но если что-то случалось с кем-то из детей или появлялись результаты анализов, она внезапно появлялась и принимала решения. Мы спрашивали, когда она спит, но она только отмахивалась. По нашим прикидкам она работала по 15 часов. Потом, когда мальчишкам стало существенно лучше, доктор Тавори (по нашим ощущениям) сократила рабочие часы. Так что мы полагаем, что наши дети выжили в большущей степени благодаря преданности и фанатизму в работе доктора Тавори.

Кроме Тавори нашими детьми плотно занимался доктор Миллер. Он не так фанатично предан работе, но он замечательный врач и насколько мы знаем, он оперировал Давидку, когда у него порвалось легкое. Мне трудно представить какое мастерство надо иметь, чтобы проводить операции и таким мелким детям.



Где-то через пару недель после рождения нам впервые разрешили подержать Данчика на ручках не вынимая из инкубатора. Он был неприлично легким.




Со смесью страха и надежны мы ждали обследования мозга. На десятый день им сделали УльтраСаунд мозга и сказали, что есть кровотечения 2й степени. Это не очень страшно, главное чтобы не было ухудшения. Нас это сильно подбодрило, поскольку слабоумие для нас гораздо страшнее чем проблемы с движением. Последующие обследования мозга, как и первое, ожидались с трепетом и волнением, но (слава б-гу) все они показали, что ситуация не ухудшается, а потом и улучшается, так что кровоизлияний не осталось.

Анечка все это время откачивала молоко и пыталась сохранить его для мальчишек. Нам ставили в пример маму, которая умудрилась сохранить молоко, так что когда ее малыш подрос и смог сосать грудь, у нее все еще было молоко для него. Но даже и без такого подвига (это ведь пара месяцев, как минимум), материнское молоко предпочтительней для кормления через зонд. Пока Аня принимала антибиотики, молоко приходилось выливать. Потом оно получило применение, когда мальчишкам начали давать по 1-2 мл молока. Молока у Ани становилось все меньше и меньше. Анечка несколько раз встречалась с консультантами по грудному вскармливанию, но никаких результатов это не имело. Через некоторое время молока стало так мало, что результатов одной дойки не стало хватать даже на одно кормление. Тогда мы плюнули и постановили, что с грудным вскармливанием не вышло.

Каждую неделю медсестры меняли инкубаторы, отправляя использованные на мойку и дезинфекцию. После первой смены инкубатора Данчик разволновался и начал ронять сатурацию (сатурация, от Англ. saturation - насыщение; здесь сатурация - это насыщение крови кислородом). Мы это связали с тем, что он за неделю своей короткой жизни успел привыкнуть к своим хоромам и болезненно воспринял переезд. Мы сказали это медсестрам, однако их мнения разделились. Кто-то сказал что не очень в это верят, а кто-то улыбнулся сказав, что ничего не поделать, переездов предстоит еще много.

Данчик очень потихоньку, но верно выкарабкивался и резких изменений в состоянии не делал. Много двигался и очень сосредоточенно брал тело под контроль.

В какой-то момент, набравшись сил, он начал рукой (размером с указательный палец взрослого человека) выдергивать зонд, ведущий в желудок. Мы это заметили и сказали медсестрам. Тогда Данчика связали. На его ручку накинули петлю из марли, которую прцепили зажимом к кроватке. Данчик от возмущения сжал кулаки и стал вырываться. Мы стояли у инкубатора и "болели" за сына в его битве. Выдернуть руку из петли мешала сжатая в кулак рука - кулак не пролезал. Мы не выдержали и начали подсказывать Данчику: разожми кулак, кулак разожми, дурик! Мимо проходила медсестра, услышала это и погразила нам пальцем: Не подсказывать! Так Данчик и дергал и дергал руку пока его не развязали. Потом его еще несколько раз связывали, но он так и не освоил приемов Дэвида Коперфильда.

Давидка двигался мало и очень было похоже, что он в сильном шоке от происходящего.

Доктор Тавори говорила, что Данчик "яцив" (выздоравливающий), но этого нельзя сказать про Давидку. Тем не менее, Давидкино состояние не ухудшалось, так что мы потихоньку начали испытывать оптимизм. Когда прошло 3 недели, мы уже были почти уверены, что самое страшное позади. Мы ошибались.

Лично во мне все время сидела мысль, что лучше смерть, чем быть калекой на всю жизнь (я верю, что эта жизнь не единственная, были жизни раньше, будут и еще). Правда, думал я это не за себя, а за деток. И с таким настроем я не мог морально помочь Давидке, который по словам Тавори, был не "яцив".

В начале четвертой недели состояние Давидки сильно ухудшилось.
Мальчишек все время кололи, ставя капельницы и беря кровь на анализы.
Данчик все это переносил довольно стоически. Видно было что ему не нравится и он ронял сатурацию, но в общем, терпел и быстро поднимался. Давидка же был очень запуган и впадал в панику, когда его трогали. В какой-то момент он начал ронять сатурацию, даже когда кто-то просто подходил к инкубатору и поднимал покрывало. Один день ему давали морфий, но это не возымело никакого эффекта. В этот день мне пришлось резко задуматься, что мне надо менять мое отношение. Я подошел к Давидке и типа в шутку спросил, как ему под кайфом. Давидка сразу упал ниже плинтуса и минут десять его откачивали с помощью амбо (такая груша с маской для искусственной вентиляции легких). Мне стало очень-очень стыдно. Так что спустя некоторое время я извинился перед ним и сказал ему, что он меня устроит в любом виде, и что он мне очень важен. Как ни удивительно, но это сработало (мне кажется, что именно это, хотя я могу и ошибаться), и Давидка перестал пугаться каждого шороха.

Несколько дней количество кислорода и степень вентиляции у Давидки были на пределе. Он получал газ NO. Наша доктор (доктор Тавори) решила дать ему стероид Дексакорт, объяснив, что по идее могут быть последствия в виде проблем моторики, хотя очень маловероятные. Мы согласились (как я понимаю, она бы дала стероид и без нас). Выждав еще один день Тавори дала Давидке дексакорт и ему это сильно помогло.

За несколько дней он преодолел кризис и начал потихоньку уменьшать кислород и давление, которые ему были необходимы.

Спустя некоторое время доктор Тавори призналась, что по статистике такие кризисы преодолевает около 10% детей. На это мы сказали, что наши мальчики сумеют использовать все шансы, которые у них только будут. Так оно и оказалось.

Мы обнаружили, что вполне можем общаться с мальчишками. Увеличение сатурации показывало, что им что-то нравится, их состояние улучшается. Уменьшение, соответственно наоборот, когда им было больно, их что-то не устраивало и все такое.

Мы заметили, что когда мы мысленно, даже не говоря ничего вслух, обращались к мальчишкам, они поднимались. Часто (хоть и не всегда), когда мы просто отходили от инкубатора, они опускались.

Время от времени мальчики держали нас за пальцы. Даже во время сна они могли держать нас и время от времени "проверять", что мы никуда не ушли. Бывало, что мы не могли отойти от инкубатора, потому как когда мы пытались вынуть палец из кулачка, сатурация сразу падала, так что мы замирали и оставались стоять.

Мы часто делали нашим деткам "ассисты", от англ. слова assist (помощь). Мы прикасались к какой-то части тела и просили их почувствовать прикосновение. Это помогает человеку почувствовать тело, взять контроль над ним. Мы могли по сатурации отслеживать состояние мальчишек. Когда мы начинали делать ассист, то они начинали ворочаться, сатурация подала и все такое. Мы немного продолжали и сатурация поднималась и мальчишки расслаблялись. Мы соотносили это с тем, что когда обращаешь внимание на то что не в порядке, то сначала неприятность начинает ощущаться сильнее, а потом становится легче, когда процессы там немного нормализуются.

У деток уже появилась нормальная кожа, но от ежедневных установок капельниц руки и ноги мальчишек были исколоты вдоль и поперек. Через повреждения в коже инфекции попадали в кровь. На второй-третей неделе у мальчишек начался грибковый сепсис - Candida.

Уже за несколько дней до подтверждения диагноза, доктор Тавори предположила, что у мальчиков грибок. У детишек были пятна на коже, которые выглядели как колонии грибка, и поскольку мальчишек все время кололи, то проникновение этой гадости внутрь было лишь вопросом времени. Так что доктор Тавори начала давать им противогрибковый антибиотик. Прошло две недели, но грибок продолжал давать положительные результаты в пробах. Тогда доктор Тавори сменила препарат. Медсестры по секрету рассказали нам, что лекарство, которое дают нашим детям стоит 2 тысячи долларов за ампулу. Они восхищенно задавали риторический вопрос: И как это доктор Тавори нашла и выбила это лекарство? Не знаю, сколько там милилитров в одной ампуле и сколько их израсходовали на Дана с Давидом, но я до сих пор под впечатлением от того как много сил и средств и с какой щедростью вложено в моих детей. Противогрибковые антибиотики они получали примерно месяц.

Через месяц с небольшим после родов нам разрешили делать "кенгуру" http://en.wikipedia.org/wiki/Kangaroo_care. Это когда ребенок вынимается из инкубатора и прижимается к груди. Для детей это очень важно (для родителей, вообще-то тоже). Медсестры нам рассказали, что эта методика была придумана в странах третьего мира, где нет нормальных инкубаторов, и на удивление, дети гораздо лучше выживали и развивались. Разумеется, во время "кенгуру" все трубки жизнеобеспечения остаются на месте - тубус в легкие, зонд в желудок, капельница в ноге/руке/голове, датчик температуры на печени, датчик сатурации на ножке. Так что двигать ребенка со всем этим шлейфом - не самая простая "операция". Ребенка надо вынуть из инкубатора так чтобы не дернуть и не дать повиснуть всем этим трубкам и проводам, приложить к груди, закрыть, чтобы не мерз, подключить обратно то что отключили и держать чтобы ничего не выскочило и не тянуло, не мешало ребенку. Потом, через полчаса-час-полтора, все в обратную сторону. Это довольно много мороки, так что мы были очень благодарны медсестрам, у которых было дел по горло и без нас, но они находили возможность провернуть все это для нас и наших деток. Поскольку медсестры должны почти буквально бегать от ребенка к ребенку, они выставляют на кондиционере довольно прохладную температуру. Так что вытаскивание совсем мелких детей (которые теряют тепло на раз-два) из инкубатора - довольно нервная задача. Первый раз нам разрешили сделать "кенгуру", и вообще, прижать к себе детишек через месяц с копейками после рождения.









Мальчишкам время от времени переставляли тубусы, ведущие в легкие. При этом отклеивали и приклеивали пластыри. Давидке во время одной такой переклейки порвали ухо. Мочка правого уха болталась на кусочке кожи. Доктор Тавори пыталась ее приладить, очень переживая за внешний вид. Для нас ее переживания выглядели как-то странно: главное, чтобы мальчик был живой, умел ходить и был умненьким. А ухом больше, ухом меньше - право, мелочь. Как ни странно, но ухо срослось и шрам почти не заметен. Но возможно, именно через эту рану Давид получил следующий сепсис — стафилококк.

Стафилококк прибивался несколько раз антибиотиками, но снова появлялся.

Еще раньше мальчишек начали подкармливать молоком через зонд. Данчику повышали дозу очень потихоньку. Когда пробы крови показывали низкие тромбоциты, еду отменяли. Запомнился момент, когда у Давидки были тромбоциты 18 при минимальной норме 400. Как я потом узнал, тромбоциты необходимы не только для сворачиваемости крови, но это также и источник белка для клеток и тканей. Тогда мальчишкам делали переливания крови. Но вот, тромбоциты поднялись. Давидкой были довольны больше и давали ему больше молока. Где-то в полтора месяца у него пошла кровь с какашками. Врачи диагностировали некроз в кишечнике, прекратили кормить и вернули антибиотики. Также ухудшились параметры дыхания.

В какой-то момент у Давидки резко выросли отеки, так что он стал похож на надутый шарик. Отекли даже веки, так что он не мог раскрыть глаза. Шея была не видна, скрытая раздувшейся кожей подбородка и груди. Эту складку приходилось тщательно промывать чтобы там не возникло опрелостей и воспаления. Особенно запомнились уши, которые тоже раздулись и стали большими лопухами, торчком, как у слоненка.









Головы мальчишек каждый раз перекладывали то на одну, то на другую сторону для симметрии. Так как кости у них были очень мягкие, головы приобрели сплюснутую по бокам форму. Причем та сторона головы, которая только что была опорной, становилась удивительно плоской. У Данчика, который был без отеков, это выглядело странновато, но более-менее симметрично, а у Давидки, отеки уходили со стороны головы на которой он лежал, а с другой вырастали. Так что голова принимала форму близкую к полусфере.



Кроме того, ему пытались убрать отеки стянув голову сеточкой. В результате, голова приобретала пупырчатую форму, где отеки проступали сквозь ячейки сетки. Несколько раз так делали, но вид был настолько диким, что эту практику отменили.

Врачи сказали, что проблема скорее всего в нарушенной микроциркуляции из-за поражения кровеносных сосудов сепсисом и они ничего сделать не могут. Вода проходила сквозь стенки сосудов и выходила в межклеточное пространство. Отеки продолжались примерно полтора месяца. Каждый раз приходя в больницу мы надеялись, что отеки уменьшатся, и каждый раз обнаруживали раздувшийся мячик, который с трудом дышал и не мог пошевелиться.

Мы взялись читать данные по механизму микроциркуляции (обмен жидкости между кровеносными сосудами и телом). Нахватавшись каких-то данных в интернете мы приставали к врачам в больнице (к доктору Тавори и доктору Миллеру) в чем тут дело и нельзя ли попробовать, например, уменьшить газ NO или дать Альбумины внутривенно. Наша пытливость оценивались положительно, но предложенные меры отвергались (им виднее, я полагаю).

Врачи и медсестры потеряли надежду и с нами провели беседу на тему, что делать, когда Давиду поплохеет. Типа, спасать или не надо. Мы очень уверенно ответили, что проблем не предвидим и что с ним все будет в порядке. Ну а если что, то нас устроит все, кроме Ариеля Шарона (ну, в смысле, кроме комы). На это нам ответили, что кома - это маловероятно, а гораздо вероятнее калека (доктор Миллер даже сказал это по-русски). И чтобы мы потом не говорили, зачем врачи его спасли? В общем, это было странно слышать в тот момент, когда Давидка уже пережил и преодолел столько страшных моментов. Позже, анализируя этот разговор, мы поняли, что доктор Тавори, пыталась убедить других докторов и медсестер не опускать руки, и делать все что можно ради Давидки. И ради этого она заставила нас сказать все это доктору Миллеру и медсестре, которая, разумеется передала всем остальным. Потом доктор Тавори призналась, что персонал в Пагие был в недоумении, почему мы не впадаем в панику. Они полагали, что мы не осознаем всей тяжести Давидкиного положения. Вообщем-то, наверное, это было именно так. Конкретно в тот момент мы верили, что конечно Давидке очень, очень тяжело, но он невероятно упрям и не сдастся даже в такой отчаянной ситуации. И наше дело его поддерживать. К этому моменту он прошел уже через два кризиса, когда его жизнь висела на волоске. Мы восхищались и каждый день продолжаем восхищаться его мужеством и упорством. Так что мы вдохнули немного уверенности в персонал и, надеюсь, это помогло Давидке пройти все это.

Одна из медсестер, Лариса, так привязалась к нашим мальчишкам, что вернувшись из отпуска посреди ночи, сразу после самолета, позвонила другой медсестре чтобы узнать как там ее Кунисы. Другая медсестра, Жанна, связала нашим мальчишкам носочки к выписке. У нас нет слов, чтобы передать ту степень заботы, которую медсестры (не все, но большинство) давали нашим деткам. Я боюсь, что никакая другая больница не может похвастаться таким отношением.

Чтобы не колоть Давидку каждый день, ему поставили катетер в центральную вену. Это целая операция, которую провел приглашенный из Ихилов хирург. Стафилококк исчезал и появлялся обратно. Врачи начали раздумывать над тем, чтобы вынуть этот центральный катетер. Дело в том, что на пластике, из которого сделан катетер, может оседать инфекция и сохраняться там, возвращаясь затем в организм. Несколько дней они колебались, вытаскивать или нет. Кончилось все тем, что Давидка вытащил катетер сам.

Через два дня у него в сердце обнаружили уплотнение. Врачи сбежались и стали рассматривать это уплотнение под разными углами. Начальник всего отделения, замечательный доктор Ландман, специально подозвал меня чтобы объяснить что и где они там увидели. Он объяснил, что они подозревают, что это абсцесс. Другой вариант, что катетер был поставлен слишком глубоко и задевал за сердце, сделав ранку. Как ни странно, но меня эта новость в отличии от врачей не обеспокоила. Мне почему-то казалось,что это не слишком опасно, что с Давидкой не происходит ничего особенного. За это я заслужил упреки от Анечки - мол, меня не волнует Давидка, а только мой любимый Данчик. В любом случае, последующие обследования показали, что уплотнение уменьшалось и затем исчезло. Тем не менее, врачи сказали, что если бы Давидка не вытащил бы катетер, то проблема могла бы быть гораздо серьезней, вплоть до смертельной опасности. Так что Давидка крут неимоверно.

Данчик все это время очень постепенно, но планомерно увеличивал свою норму молочной смеси и улучшал дыхание. Однако он очень медленно набирал вес. Идеальная картина была испорчена тем, что у него оказались проблемы с глазками и Данчику делали 2 операции лазерной коррекции зрения. К счастью обе операции прошли легко и успешно. Вторая операция шла меньше 5 минут, даже наркоз не понадобился.




В какой-то момент произошло чудо и Давидка начал сдуваться на глазах. Всего за 3 дня все отеки сошли. Даже без отеков он оказался гораздо больше брата. Все в пагие были впечатлены внезапной переменой. Без отеков он стал красавцем из красавцев. Прямо-таки младенец с обложки журнала (все дело в контрасте, конечно). Люди (врачи, рентгенологи, кардиолог, оказавшиеся поблизости добровольцы и пр.) приходили и восхищались внезапной переменой. Увидя его в нормальном виде мы не смогли сдержать слез. Это было невероятное облегчение. Он начал хорошо кушать и очень неплохо продолжил набирать вес.



Вдруг Данчик начал активно расти и внезапно у него порвалось легкое - пневмоторекс. Это было очень неожиданно, так как с Данчиком все было в порядке и никто не ожидал осложнений. Может быть дело было в том, что долгое время все внимане было направлено на Давидку.

Вообще, все время, пока мальчишки были в больнице, мы метались между ними. Это была проблема - как подбодрить того, кому хуже, и не обидеть брата. После выписки, мы замечали как Данчик начинал дурить, когда слишком много внимания было направлено на его брата, а про него забывали. Иногда было достаточно отвернуть его голову, чтобы он не видел, как возятся с Давидкой, и он успокаивался.

Насчет откачки воздуха из легкого, было пара не очень приятных моментов относительно двух медсестер. То ли их не очень готовят по этому вопросу, то ли они это проспали, но несколько раз я замечал, что у трубки, которая отсасывает воздух из легкого, провисала петля и внизу скапливалась жидкость - кровь, вода и что-то там еще. Эта жидкость создавала пробку, так что давление расходовалось на то, чтобы эту пробку приподнять из нижнего положения. Разумеется, откачка при этом прекращалась. Пару раз медсестры пытались мне доказать, что все в порядке и вакуум достигает легкого. Но это тяжело доказать человеку со второй степенью по физике, так что я настаивал на своем. Затем мы звали главную медсестру, чтобы она нас рассудила. Главная медсестра, Эдит - великолепный профессионал и вообще, очень приятная и ответственная женщина. У нее проблем с физикой не было и вопрос тут же решался в нужную сторону. В конце концов, легкое зажило и откачивать воздух из легкого перестали.




Comments

( 9 comments — Leave a comment )
kygp
Nov. 14th, 2010 10:56 pm (UTC)
vam, navernoe vse eto pishut

no ne mogu uderjatsya

so slezami na glazah chitala!

i kakie vy molodcy, skol'ko vam potrebovalos' sil, very i terpeniya na to chtoby perejit' takie slonye mesyacy, ya ne predstavliaiu!

zdoroviya vsei vashei semie!
kunisan
Nov. 15th, 2010 08:22 pm (UTC)
Спасибо! Не имеет значения, что мне пишут ;) Такие вещи всегда приятно читать.
pap48
Dec. 28th, 2010 04:34 pm (UTC)
это недавно вы родили??
kunisan
Dec. 28th, 2010 04:35 pm (UTC)
27 апреля 2009
pap48
Dec. 28th, 2010 04:41 pm (UTC)

У моего сына в садике есть мальчик. Видно что он отстает в развитии физическом. Ему 5 лет. Я как-то пообщался с его мамой. Она рассказала, что ее сын родился меньше килограмма. Но сейчас он самый умный или один из умных в садике. Читает некоторые слова, пишет печатными и письменными буквами. Его протестировали и сказали что он готов идти в ган хова. Короче, умный мальчик и самое главное не зацикливается на своих внешних недостатках и у него есть друзья в садике!
Желаю от чистого сердца дальнейших побед вам и вашим деткам!
kunisan
Jan. 1st, 2011 12:56 pm (UTC)
Спасибо огромное!
А что значит отстает в физическом развитии? Ниже всех ростом, маленький вес?
pap48
Jan. 2nd, 2011 08:32 am (UTC)
да он маленький. И мама его сказала что сейчас ему будут давать гормоны для роста. Но там все тоже не так гладко, есть всякие минусы и опасности. Будут делать этот под строгим соблюдением, чтобы не было отрицательного влияния на что-то другое.
neugelimama
Feb. 14th, 2011 10:48 pm (UTC)
Здравствуйте!
спасибо вам за ваш пост. Мой малыш в таком же положении уже три месяца, и вы просто не представляете как нас поддерживала и поддерживает ваше история и ваше мужество. В первую неделю я ее перечитывала каждый день и по-моему только она помогла не сойти с ума. Сейчас все как будто стабильнее и лучше но все равно очень тревожно. У меня к вам есть просьба. Если вам не сложно, можно с вами пообщаться, например, по телефону.? Просто есть много вопросов на которые врачи как то не очень хотят отвечать.
kunisan
Feb. 15th, 2011 07:35 am (UTC)
конечно звоните 0544-9II-936
( 9 comments — Leave a comment )